Сериал Игра Престолов на РЕН ТВ — Битва за призы

Как Вилли Токарев пел военные песни

Ричард Семашков
15:31, 05 августа 2019
3816

"По паспорту мне 84 года, а мой биологический возраст где-то 35-40. Я могу делать все то, что делал тогда. У меня нет планов, но я настолько уверен в своем здоровье, в своем видении будущего, что меня это совсем не волнует, сколько мне лет. Как мне цыганка нагадала: я буду жить 120 лет", - не так давно говорил наверное самый харизматичный шансонье Вилли Токарев.

Хуторской парень из Адыгеи начал свой витиеватый жизненный путь с того, что пошёл работать кочегаром на корабле (как Цой, только круче). Затем служба в армии и получение среднего музыкального образования. Освоив контрабас и увлекшись джазом, Вилли примкнул к ансамблю Анатолия Кролла, а затем и к Давиду Голощекину — руководителю оркестра Ленинградского радио и телевидения.

Вилли всегда тяготел к джазовой музыке, даже когда джаз не слишком поощрялся официально. Друзья рассказывали, что певец доставал записи Дюка Эллингтона и Нэт Кинг Коула, а также записывал пластинки сам.

Когда певец эмигрировал в США, пришлось на время забыть о творчестве и поработать курьером, уборщиком, рабочим, почтальоном, уличным музыкантом, ну и таксистом, конечно же ("Там человеком был, а здесь я стал таксистом"). Интересно, из исполнителей шансона у кого-то ещё есть такая же увесистая трудовая книжка?


фото: stuki-druki.com

Поняв местную публику и язык, Вилли начал предлагать песни в разные музыкальные компании, но никто не видел в русском певце потенциала. Поэтому продуманный еврей сделал упор на русскоязычных иммигрантах, записав очаровательную пластинку "А жизнь — она всегда прекрасна", которая осталась незамеченной, зато "В шумном балагане" уже разлетелась благодаря еврейскому Брайтон-бич. Песни "Нью-Йоркский таксист" и "Небоскребы, небоскребы" произвели фурор не только в Америке, но и на родине, где диски Вилли было сложно найти.

На следующей вехе я сбавлю темп. Вилли Токарев триумфально возвращается на родину. Десятки концертов по всему Советскому Союз проходят с оглушительным успехом. Вилли – суперзвезда. "Почётный еврей Брайтона" сделал ход конём и вернулся в свою страну в дамках.

Тут хотелось бы вспомнить один важный эпизод, который, может быть, больше, чем все пятьдесят альбомов Вилли Токарева. Эпизод, где мы можем разглядеть настоящего и чуткого человека, который любил народ и жалел его.

У писателя Эдуарда Лимонова в книге "Иностранец в смутное время" есть сцена, где Токарев в 89-м году, когда советские ценности и история оплеваны и забыты, вдруг начинает петь советские военные песни. И народ вдруг вспоминает, какой он народ.


фото: amic.ru

Оцените.

"Во втором отделении американский певец завоевал сердце Индианы и всего населения зала. "Я хочу вам напеть популярные песни страны, где я родился, ваши, незаслуженно забытые советские песни. Хочется начать с песни о Москве…

Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля,
Просыпается с рассветом
Вся советская земля…

Холодок бежит за ворот.
Шум на улицах слышней.
С добрым утром, милый город,
Сердце Родины моей…

Певец скрылся за черными ящиками усилителей, чтобы выйти из-за них уже с другой песней. Он вышел в зал с суровой мелодией Великой Отечественной войны:

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой,
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.

Пусть ярость благородная
Вскипает как волна.
Идет война народная,
Священная война…


фото: vk

Народ в зале вспомнил, какой он народ. Заволновались, зашумели, зааплодировали, сорвались с мест для чего-то, понимая, что нужно что-то делать. Скопились в проходах, стали литься к идущему к ним, таща за собой черный шнур микрофона, певцу. Схватить его — источник этих тревожных звуков. Схватить, чтобы качать и обнять? Или напротив, — заткнуть ему глотку, чтобы не напоминал им, какой они народ сегодня. Побежденный. Победивший сам себя. Чтоб не бередил душевные раны, задавить источник тревоги и жгучих воспоминаний.

А он укорял их памятью. Привыкший каждый вечер играть на чувствах людей, он играл умело. И на пятнадцать тысяч душ это действовало, как на пятнадцать душ в ресторане. Он напомнил им их победы. Варшаву, Будапешт, Вену, Берлин…

…Мы вели машины, объезжая мины,
По путям-дорожкам фронтовым.

Ах, путь-дорожка фронтовая,
Не страшна нам бомбежка любая.
Ах, помирать нам рановато,
Есть у нас еще дома дела…

Когда они готовы были коснуться его рукой, хлестнув бичом-проводом по полу, певец свернул в боковой проход. Стал уходить от публики. Оттуда он напел их "Землянку":

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет в той избушке гармонь
Про улыбку твою и глаза…

…Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви…


фото: vk

"Молодец, Вилька!" — кричал вцепившись сзади в шею Индианы Соленов. "Ты понял весь позор их! Жид из Америки должен приехать, чтобы напомнить советскому народу его славные песни. Его историю. Гордые и сильные песни. Вот до чего они дошли! Ты понял, как он их сейчас взял за яйца, зацепил. Понял?"

Взятые за яйца, они послушно текли за певцом. Метались обеспокоенные молодые люди с лицами полицейских, убеждая народ откатиться и занять свои места. Их задача была противоположна задаче певца, поднявшего их для атаки.

Не слышны в саду даже шорохи,
Все здесь замерло до утра.
Если б знали вы, как мне дороги
Подмосковные вечера…

Стойкий иноземец, бесчувственный чужой Индиана сопротивлялся течению влаги из глаз. Но глаза так немилосердно щипало и жгло, что пара слезинок все же преодолела железный занавес. Ругаясь сквозь сжатые челюсти, он вынужден был констатировать, что принадлежит, все еще принадлежит, к этому народу. "Да, ОН-таки прочно взял ИХ за яйца", — сказал он, обернувшись к Соленову".

И тут Вилли Токарев буквально взлетает над всем этим быдловатым шансончиком, над всеми этими эмигрантскими лириками и блатачами с распальцовкой наперевес. И тут понимаешь, что даже его фриковатые жлобиады - "Рыбацкая", "Тётя Хая" и пр., на самом деле сделаны без всякого высокомерия и презрения.

И возможно всё не зря. И все эти унизительные работы, и вся эта Америка сквозь лобовое окно такси. И эти местечковые еврейско-эмигрантские куплеты, которые нечаянно вознесли его на самую вершину хайпа, чтобы затем он мог приехать в СССР к своим и кое-что им напомнить.

Вилли Токарев крутой. А небоскрёбы со временем всегда становятся немного выше.

Загрузка...

На колени не встанем

На колени не встанем

Зеленский уважил Москву

Зеленский уважил Москву

Как вовремя обвинили Пласидо Доминго

Как вовремя обвинили Пласидо Доминго

Эти паспорта — кого надо паспорта

Эти паспорта — кого надо паспорта